September 22nd, 2013

Подруга арлекина

Сказки

Дети надыбали книжку Седова - Сказки. Вот эти:
http://www.labirint.ru/books/65550/
Читают условно по очереди. Ну иногда очередь не выдерживает ожидания и устраивает скандал: типа спи скорее - твоя подушка нужна другому.
Тихо так читают. Серьезно.
И ржут тоже. Серьезно.
Под сказочку были пропущены все мультики. И даже любимые игры.
Теперь ожидаются пересказы прочитанного.


Почему надыбали? А потому что я им ее не читала и не давала сама. И вообще - такую вкуснятину нужно открывать самостоятельно!
Подруга арлекина

Избранные места из переписки о детском чтении

«Все мы хотим, чтобы наши дети читали, да? А зачем?»

На этой, по-моему, гениальной фразе Марины Аромштам (которой она, кстати, немало озадачила участников круглого стола: школьных и вузовских преподавателей, занимающихся проблемой чтения) можно было бы статью и закончить — поиски ответа и сопоставление цели со способами и средствами ее достижения для современного мыслящего человека станут увлекательным детективным расследованием.

Отбросим все банальные определения про освоение навыка работы с информацией или духовное и интеллектуальное развитие. Наиболее верным объяснением всеобщей родительской тревоги о детском чтении мне представляется вот что:

— во-первых, чтение было для многих и многих (но далеко не для всех) советских детей и подростков одной из форм досуга, причем досуга в буквальном смысле — свободного времяпрепровождения, самостоятельной жизни. Современный ребенок ведет какой-то совсем иной, непонятный образ существования. И дело, наверное, именно в этой вот свободе, а? Ну как в книжке про девочку Момо — свободе распоряжаться собой, своим временем и не спешить! И в этом смысле чтение книги — прямое противопоставление общению в социальных сетях или компьютерной игре. Читающий ребенок — это понятно, а вот играющий, погруженный в виртуальный мир — не очень. Гораздо меньше похоже на свободу, больше — на зависимость;

— во-вторых, круг чтения старшего поколения — это своеобразный культурный код: набор цитат и образов, сюжетов, которые составят общие переживания и — это главное — общий язык. О том, что чтение художественной литературы развивает речь, мы слышим часто. Реже задумываемся о ее главной роли. А ведь нам очень удобно друг с другом, если высказывания строятся на общих переживаниях, речевых формулах.
Александр Македонский, конечно, герой, но зачем же стулья ломать? (с)

Эта фраза (или какая-то другая, вроде «Ба, знакомые все лица») известна моим ровесникам как устойчивое выражение в речи родителей. Курс литературы становился своего рода «встречей» со старыми знакомыми, точнее, знакомством с ними. Алексей Иорш (карикатурист, художник) пишет в своем ЖЖ: «У меня с моими родителями был примерно одинаковый костяк книг внеклассного чтения. В первую очередь это была серия “Библиотека приключений” и все, что рядом, — Жюль Верн, Дюма, Майн Рид, Каверин, Обручев, Джек Лондон, Грин. Таким образом, у нас формировалась единая ценностная база, служившая основой для взаимопонимания поколений. Этакий неосознанный кодекс советской интеллигенции. “Боротьсяиискатьнайтиинесдаваться”, “Анукапеснюнампропойвеселыйветер”». Примерно об этом задумалась группа журналистов «Русского репортера» («Геном русской души»).
Читать целком http://www.colta.ru/articles/literature/505